Александра Кондрашова о спектакле «Ах, Водевиль, Водевиль»

Ваша постановка даст старт деятельности нового петербургского театра «Водевиль». Ощущаете ли вы особую ответственность?

Когда изначально планировалась постановка музыкальной комедии «Ах, водевиль, водевиль», я не думала, что это перерастет в полноценный театр. Шел разговор о небольшом, всеми любимом материале, одноактной пьесе, которая в перспективе может стать отличным гастрольным спектаклем. Волнение появлялось постепенно, с возникновением новых вводных и планов на будущее. Когда было принято решение открыть полноценный театр, работающий с жанром водевиль, уровень ответственности вырос еще сильнее. Мне кажется, сколько бы спектаклей я в будущем не поставила, все равно буду нервничать перед каждым. Чувствуешь большую ответственность перед актерами, перед всей постановочной командой, которой дается техническое задание, перед продюсером, который дал тебе картбланш, и, конечно, перед зрителем. Главный человек в театре – это зритель, и, конечно, очень хочется оправдать его ожидания.

Как вы относитесь к жанру водевиля? Чем он отличается от классического драматического спектакля или мюзикла?

По образованию я - режиссер эстрады. Я хорошо понимаю разницу между тем, что такое водевиль, эстрадный концерт, музыкальный спектакль или мюзикл. Жанр водевиля я люблю, потому что он легкий, доступен к восприятию, не элитарен в хорошем смысле этого слова. Жанр позволяет охватить большое количество зрителей самого разного возраста, и люди не будут выходить со спектакля и думать, а что хотел сказать режиссер. Им все будет понятно. Они просто очень хорошо проведут вечер, смогут насладиться действием, игрой актёров, великолепной музыкой и, конечно, танцами.

Музыкальные номера в водевиле похожи на вставные номера, которые мы часто видим в кино. В рамках этих вставок звучат песни, завораживающие танцевальные композиции. По сути, если их убрать из спектакля, основная концепция и основной сюжет никак не изменятся. Но эти номера добавляют красок, они нам ярче показывают образы героев, их переживания. Водевиль синтезирует разные виды искусства. Это потрясающий жанр. Он – стар, но не старомоден. Я очень рада, что мы про него помним и возвращаемся к нему снова и снова.

Сюжет постановки хорошо известен, благодаря фильму режиссёра Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Эх, водевиль, водевиль». Чем вас зацепила эта история?

В первую очередь я основывалась на литературном материале – пьесе Петра Григорьева «Дочь русского актера», написанной в середине XIX века. Это один из самых первых водевилей, который дошел до нашего времени. Читая пьесу, у меня не было ощущения, что эта история написана много лет назад. В ней рассказывается о жизни актера и его дочери, мечтающей стать театральной примой. Это очень интересный прием, «театр в театре». Прием достаточно популярный, но я не считаю, что он настолько везде опробован, чтобы им не воспользоваться. Когда я пересматривала фильм Георгия Юнгвальд-Хилькевича, я поняла что, что там этот прием выражен даже сильнее. Чтобы его усилить, пьеса подверглась достаточно сильному редактированию. Вот мы видим простых людей, но вот Олег Табаков гримируется и превращается в прапорщика Ушицу. То есть зритель как будто подглядывает за тем, как на его глазах рождается действие. На экране это особенно интересно, но это все-таки фильм, а мы этот прием будем делать на сцене, и зритель сможет подглядеть уже как будто за кулису, приоткрыть занавес.

Мы не стремились целиком и полностью отойти от фильма. Он очень хороший, это классика, и я уверена, что большинство зрителей будут его ассоциативно вспоминать на спектакле. Поэтому захотелось взять самое лучшее, но при этом не все можно перенести с экрана на сцену. Многое мы интерпретировали, и вот этот прием в театре мне захотелось как можно больше усилить, чтобы актеры работали в какие-то моменты без «четвертой стены», напрямую вели диалог со зрителем. В отличие от фильма, мы сделали его более театральным.

Чем вы вдохновлялись, прежде чем приступить к новому проекту?

Я очень люблю историю возникновения эстрады, русской эстрады - кабаре, варьете. Слова французские, поэтому чаще всего с ними ассоциируется Париж. Но я имею в виду возникновение русской эстрады, начало XX века. И мне очень захотелось воссоздать эту атмосферу, несмотря на то, что пьеса написана гораздо раньше. Особенно остро я это почувствовала после просмотра фильма. Ведь песня «Ах, водевиль, водевиль», ее структура, подразумевает канкан. Мне захотелось передать эту атмосферу на театральной сцене, и в этом мы полностью сошлись с художником по костюмам Иваном Коклюшкиным. В спектакле появятся фраки, цилиндрики, летящие юбки с некоторым налетом кокетства. Это ретро-история, но не без современного подхода. Когда я искала какие-то референсы по визуальному оформлению спектакля, я специально смотрела что-то яркое, театральное, чуть-чуть на грани с цирковым. Все, что связано с эстетикой шоу. Только это сейчас мы знаем такое слово «шоу», а раньше это была «эстрада»: сборные концерты, где объединены песни, танцы, актеры, клоуны. Мне хочется, чтобы зритель сразу же оказывался в этой атмосфере после открытия занавеса.

Несмотря на легкость самого жанра, работа над водевилем достаточна сложна. Важно удержать высокую планку сразу по трем составляющим – драматической игре, вокалу и хореографии… Как вы решаете эту проблему?

Когда людям предлагают пойти на мюзикл или музыкальный спектакль, некоторые относятся к этому с недоверием. Есть своеобразное заблуждение. Вот классический спектакль, Чехов, Островский, это хорошо. Легкий жанр считают незаслуживающим внимания. На самом деле, поскольку у меня профильное образование, я прекрасно понимаю, насколько сложно именно артисту эстрады. Он должен играть особенно честно, по Станиславскому, без намека на пантомиму или пародию. При этом ты должен так наполнять своего персонажа, чтобы зритель поверил. А ведь в комедии положений персонаж всегда очень гиперболизированный.

Чтобы удержать высокую планку, мы проводили серьезный кастинг. Сейчас у нас два прекрасных актерских состава: это артисты музыкального театра, которые великолепно владеют профессией и знают все особенности жанра. В спектакле рассказывается история про отцов и детей, поэтому у наших актеров разница в 20 лет. Интересный факт: более взрослые актеры учились параллельно с педагогом их более молодых коллег. Школы как будто разные, но когда они сходятся на площадке, получается полная органика.

Над танцевальными номерами спектакля работает известный хореограф, обладатель высшей премии Гран При «Музы Петербурга» Мария Семушина. Мы привлекли к работе педагога по вокалу Анастасию Телюпу, которая за короткий срок поставила замечательные музыкальные номера. Чтобы соответствовать высокой планке, необходима серьезная командная работа. У нас каждый член команды — человек-профессия. Уверена, что в этом залог успеха.

Основа спектакля – знаменитые шлягеры Максима Дунаевского. Это мешает или помогает работать над постановкой?

Прекраснейшая музыка Максима Дунаевского только облегчает работу. Такие песни как «Гадалка» или «Ты все поймешь» давно стали хитами, их любит и с удовольствием поет не одно поколение зрителей. Я очень рада, что композитор разрешил использовать этот музыкальный материал и даже доверил написать аранжировку. Мы получили возможность соприкоснуться с настоящим культурным достоянием.

Важно, что музыка Максима Дунаевского находится вне какой-то конкретной эпохи. Да, она написана в стиле того времени, когда выходил фильм, при этом события происходят, когда Александринский театр был единственным театром Петербурга. Здесь нет и не может быть диссонанса. Хорошая музыка находится вне времени и всегда современна.

Насколько Ваша постановка будет близка к фильму-оригиналу, пришлось ли Вам что-то менять или адаптировать?

Работая над постановкой, я продвигаю идею актерского театра. У меня две разные служанки Катерины: одна рослая, с формами, другая - мелкая. Они не могут играть одинаково, получатся две разные Катерины, каждая сама нащупывает суть роли. Ни одна их них не будет похожа на Катерину в фильме. То же самое в отношении других персонажей. То есть многое мы адаптировали под конкретных артистов. С точки зрения действия, его структуры и самих мизансцен спектакль очень приближен к фильму. Но не обойдется и без сюрпризов. Мы поменяли концовку. Я думаю, спектакль закончится так, как хотели бы зрители. Это классическая история и финал будет соответствовать.

С какими мыслями должен уйти зритель из театра, увидев вашу постановку?

Хочется, чтобы люди почувствовали себя счастливыми, пусть и на какой-то короткий промежуток времени: вдоволь посмеялись, вдоволь поплакали. Хотя на нашем спектакле плакать они будут только от смеха.

Беседовала Елена Прилашкевич.